сегодня так: объявила, что сготовлю закусь, и все обязаны зайти, хоть на 20 минут, в любое время, чтобы поднять рюмку/ бокал Памяти.
поклялись.
с Днем Победы.
и нынче нам опять нужна Победа. и за ценой не постоим.
«Потом я нарыла еще один – с Жаном Рено, очень красивый фильм «Братья ветра». Тут для меня было припасено больше. Авель и Каин с небиблейской развязкой, а как раз со справедливой, счастливой, где да, преступление сначала совершается, но позже Правда все равно торжествует. И если на «Лестнице» застрять мне бы точно не хотелось, пребывание там куда менее симпатично, чем, например, в «Дне сурка», то именно торжества справедливости, истории об Авеле и Каине наоборот нашему миру так отчаянно сейчас не хватало. Я утолилась второй картиной, вздохнула с облегчением«, пишет anna_gaikalova.
Мне тоже позарез нужен был вздох облегчения. Посмотрела. Получила.
и написала, чтоб донька устроила семейный просмотр, да так, когда-то мы смотрели с Нюшками: с комментариями, с аплодисментами (в моментах Зиты и Гиты), с ахами и охами.
правда, девки потом признавались, что без меня им неинтересно смотреть фильмы, но тут уж родителям забота.
редкой красоты и сказочности фильм, Братья ветра.
случайно включила Матч ТВ, а там прямой репортаж заключительной гонки Кубка России по лыжам.
Я думала, это Швейцария, а это наш лес, наши Хибины, наш белый снег, наше синее небо, и наши ребята!
Большунов — победитель.
я далека от спорта, имена только на слуху, а дочь-лыжница теряет дар речи от восторга.
в городе идут съемки третьего сезона «Полярный» (Охлобыстин, Пореченков), столько специфических машин(трейлеров?) сроду не видела, огромный автобус ТНТ-еда, ха-ха, как ресторан на колесах:)
местные синоптики наши +6 именуют жарой.
прилетели сизокрылые чайки, орут как дурные, и в 4 утра приходится закрывать окно, чтоб не свихнуться.
снег в городе чернеет, нагоняя мрак.
БЕЗ ПРЕДЕЛА
Чувство Родины — иррациональное, по здравому размышлению — вроде бы и ненужное. К чему любить что-то мрачное, суровое и неустроенное, если можно любить солнечное, прибрежное, мирное?
А можно любить и то, и другое, и третье — но нигде не закрепляться, не пускать корни, а катиться, как перекати-поле, под любым ветром в любую сторону.
Человека, который не имеет чувства Родины — то есть не разделяет твоих кровных, почти мучительных чувств к тому месту, где ты родился, — обвинить ни в чём нельзя. Он просто этого не чувствует, в чём он виноват? Его Родина — он сам, или его подружка, или её дети, или их родители — им достаточно. Здесь нет никакого сбоя системы — люди не могут быть одинаковы, кто-то рождается странником, кто-то растёт как дерево. Деревья не летают.
Сбой наступает тогда, когда человек, лишённый чувства Родины, в этом не признаётся, но, напротив, выдаёт себя за радетеля твоей земли. И говорит: «Я тоже такой же патриот, как и ты, я тоже здесь живу — но вглядись сам: что тут любить? Здесь грязь, здесь скука, здесь тоска, здесь нечему радоваться и некого уважать, прошлое — отвратительно, будущее — ничтожно, национальные привычки — чудовищны, национальные герои — ужасны, берёзы наши — некрасивые, реки наши — холодные, моря — ледяные, солнце над нами стылое, да и хлеб на деревьях растёт невкусный… или где он там растёт?.. В общем, какой стыд, боже мой, какой стыд! Здесь надо всё, во-первых, заасфальтировать, во-вторых, всем необходимо покаяться, в-третьих, пространства слишком много, мы с ним не справляемся, надо передарить его соседям. Может, хоть тогда выйдет толк, хотя тоже вряд ли».
Негативизм, скептицизм, саркастическое отношение к любому предмету — будь то человек, чужая религия или целая страна, — очень привлекательны. Человек мал, человек слаб, человек зачастую глуп — вытирая о что-то ноги, он становится как бы выше этого предмета, смотрит на него снисходительно и радуется себе, своему уму, своей смелости и честности. Особенно честности, смелости и уму. Другие боятся сказать про ничтожное прошлое, кривые берёзки и необходимость асфальта — а он нет, он вот каков, он таков, он говорит и снисходительно улыбается: как, дураки, вы этого ещё не поняли, дураки, но это же очевидно, дураки.
Чувство Родины не исключает трезвого взгляда на вещи, но в итоге оно начинается с того, что… Нашёл ты себе щенка или котёнка — более гнусного создания и придумать невозможно, кривое на один глаз, хромое на три ноги, полно разнообразной живности, живущей на нём, и ясно, что эта живность его переживёт, потому что само оно явно нежизнеспособно. Нежизнеспособно — но сразу стало так дорого тебе, что ты сначала моешь его в тазике с тёплой водой — а оно ещё и пищит невыносимо, и царапается своими хромыми ногами. А потом ты едешь в битком набитом автобусе и везёшь это маленькое, но хотя бы уже отмытое чудовище неопределимого пола к ветеринару, а оно всё пищит и норовит вылезти из коробки, в единственную щель высовывая то лапку, то нос, то вглядываясь в просвет сумасшедшим глазиком. В очереди на тебя не без презрения смотрят обладатели дога, удава, королевского попугая, бирманской кошки и орангутанга, но ты держишь стать и уверен в своей правоте. И ветеринар вправляет все эти хромые ноги, и даёт мази, и качает головой: всякое он лечил, но такое — впервые. Но ты-то знаешь, что у тебя лучший в мире котёнок, или щенок, или, чёрт его знает, суслик, — объективно, неоспоримо, непобедимо.
…или с того начинается чувство Родины, что ты вовремя, едва научившись врать и хитрить, бежал из своей деревни, втайне молясь, чтоб никогда сюда не возвращаться — в эту бесцветную муку, в эту извечную работу, в эту грязь, которая подсыхает в июле, — но в конце августа снова понемногу возвращается в своё привычное состояние, потом исчезает под снегом к декабрю, но в феврале, при первой же оттепели, снова вылезает наружу: о, эта непроходимая, вечная, непобедимая грязь, грязь, грязищ-щ-ща.
И ты перебираешься в город, и ты карабкаешься там вверх, как по отвесной стене, и ты закрепляешься там на первом рубеже, всего в метре от земли, и можно спрыгнуть обратно, затаиться там, закопаться, но ты взбираешься на следующий рубеж, и потом ещё на один — и вот случилось чудо: ты впервые летишь за море, или даже за океан, и там ложишься в песок, золотой песок — и сыплешь на себя золотым песком, и думаешь: я смог.
Но потом, взяв уже не помнишь какой рубеж и гладя по голове своё чудесное чадо, вдруг понимаешь, что завтра ты повезёшь его не к золотому песку, а в ту… нет, уже не грязь — а в то огромное счастье, где, рождённый на белый свет, ты прокатился в солнечном колесе своего детства.
И ты жмёшь на газ, и ты подмигиваешь сыну или дочке в зеркало заднего вида: сейчас ты увидишь, сейчас ты узнаешь.
И происходит чудо: вдохновлённое твоим вдохновением дитя, заражённое твоим восторгом, — оно находит эти заросли лопухов совершенно упоительными; что там горы «Властелина колец» и планеты «Звёздных войн» — лопухи! Лопухи — это жизнь! Полынь! Чертополох! Прочие вредные растения, сорняки! Сосны стремятся в небо. Если смотреть на них лёжа — они выглядят как космические корабли, которые взлетают, взлетают, уже улетели. Уж переполз дорогу. Или гадюка? Он (или она?) живёт в нашем старом подвале, который уже обвалился, в который едва можно зайти. Но ты разберёшь эти завалы, ты укрепишь эти стены, ты вернёшь этому подвалу тот самый вид, который помнится тебе с того дня, когда бабушка вынесла оттуда самое удивительное в твоей жизни варенье — кажется, из арбузных корок. «Папа, тебя не укусит гадюка?!» Пусть гадюка боится, чтоб мы не укусили её, — мы вернулись на Родину: лучшее место на земле.
Пространство Родины ширится, увеличивается, взрастает. Родина именно что «начинается» — она не должна оборваться в начале.
Тёплый живот матери — когда ты слышишь её голос изнутри и обитаешь в тёплой воде — первая Родина. Колыбель — вторая. Двор и первая освоенная тропка до ближайших качелей — третья. Поднимаешься на качелях и видишь, что Родина есть даже в со седнем дворе. Какая большая Родина! Родина — отцовская рука. Родина — твоя женщина. Родина — твои дети. Родина — кладбище твоих близких. Родина — твоя речь, твой язык, в котором слышны голоса всех твоих предков. Родина — это когда ты услышал песню «Ты жива ещё, моя старушка? Жив и я, привет тебе, привет…» — и понял, что если не отвернуться в сторону, то все увидят твою слезу — откуда она взялась, ты же её не звал.
Родина — твой бережок, с которого ты ловишь свою рыбку, не золотую, а простую. Но если Родина — только это — бережок, твоя случайная слеза, головёнка твоего ребёнка, — может быть, ты не слишком далеко ушёл из колыбели, от своего двора?
Люди, которые хвалятся тем, что им много места не надо, они довольны тем, что приобрели в кредит, — они чем хвастаются? Своим маленьким горизонтом? Что вы там приобрели в кредит? Холодильник, шубку, стиральную машину? Может быть, теперь стиральная машина — твоя Родина? Никто не против и такого варианта, но не возводите свой маленький горизонт в закон, в идеологию. Это ваш личный закон, ваша личная идеология: живите с этим законом внутри и никому его не показывайте. Но иногда тихо, не подавая виду, попытайтесь отдать себе отчёт, что та нефть, тот газ, те алмазы, тот лес — всё то, что создало наше хоть какое-то благополучие, определило наши победы и в итоге даровало нам жизнь, — всё это пришло к нам оттого, что здесь обитали люди с другим чувством Родины.
А именно: с необъятным чувством необъятной Родины.
И если ты отдашь себе в этом отчёт хоть на минуту — потом, в какой-то момент, когда ты полетишь по маршруту Нижний Новгород — Владивосток, в чистом небе, глядя вниз — час, и два, и три, и четыре — ты увидишь тайгу, и тайгу, и тайгу, которая не кончается, и однажды или дважды — свинцовую плеть первобытной реки — и неожиданно осознаешь: это тоже твоё, это всё наше, и это, Господи, невозможно: ведь когда-то всё это пространство прошёл русский человек пешком.
Пешком!
От горизонта — до горизонта, от горизонта — до горизонта, от горизонта — до горизонта — и так пока не кончилась земля.
Наша Родина такова, что не хватит жизни её обойти. Зато есть целая жизнь, чтоб осмыслить её непостижимость.
Родина начинается и не заканчивается.
Этот пост был опубликован 7 лет назад!
Приходящие... уходящие.....
Люди в жизни, как поезда...
Лицемерные, настоящие,
На мгновение... навсегда...
Кто-то выстрадан...кто-то вымолен...
Кто-то послан был, как урок...
Кто-то в памяти просто именем...
А кого-то послал сам Бог...
Поначалу все просто встречные...
Только кто-то потом врастёт
В твою душу и станет вечностью...
Ну, а кто-то, как дым уйдёт...
Приходящие... уходящие...
Каждый в сердце оставит след.
Но однажды ты вновь стучащему
Тихо скажешь, что места нет.
Этот пост был опубликован 4 года назад!
Другие ищут пусть ее вину,
Забыв о подвигах её, о славе, —
А я любил советскую страну,
Её лицо в простой оправе.
Прощай, светящееся полотно,
Сеанс последний жизни быстротечной, -
А я любил советское кино
С его весной на улице Заречной.
Опять скворцы нарушат тишину,
Земля проснется на орбите зыбкой, -
А я любил советскую весну
С её живой гагаринской улыбкой.
Хватало и словесной шелухи,
И на Голгофу приводило слово...
А я любил советские стихи
От Маяковского до Смелякова!
В черемуховый мой рабочий край
Позарастали стёжки и дорожки...
А я любил советский Первомай,
Его плакаты, песни и гармошки!
Средь обелисков скромных и венков
Трава забвенья, словно откровение,
А я любил советских стариков,
Святое фронтовое поколение.
Страна моя, страдая и любя,
О, как твой дух, твой труд, твой путь был молод,
Коль до сих пор враги палят в тебя,
В исчезнувшую,
Но убить не могут!
бедные наши головушки, падало отовсюду, и больно, и горько, и вселенская усталость от попаданий.
но!
выдюжили! живы! и по-прежнему наш гимн: Надо быть спокойным и упрямым.
с грядущим, дорогие. не справедливости жаждем — милости.
Спасибо, тебе, Господи, что сроду
Не ставил я на что-нибудь одно.
Я часто шёл ко дну, глотая воду,
Но Ты мне подставлял второе дно.
Я даже благодарна ему за эти строки. И часто повторяю.
на ОТР сегодня день Мурманской области.
смотреть на милый край глазами других — благость душевная.
Пушкин говорил: «…многое мне претит, но клянусь вам моей честью — ни за что в мире я не хотел бы переменить родину…». Со многим я не согласен, и многое мне кажется абсолютно невозможным и отвратительным, но, во-первых, я никогда не захочу другой истории, кроме той, которая оставлена нашими предками; и второе: русский человек не может быть негосударственником, это невозможно, тогда он становится разрушителем".
я вот что рассказать -то хотела.
спросила у ребят, что в поездке их потрясло.
ну, древности, храмы, 50-60 тысяч шагов ежедневно по Стамбулу, но больше всего — случай в аэропорту.
пока дошли до своего терминала, нашагали 5 тыс шагов, это размеры аэропорта такие. стоят, переговариваются. и видят женщину с чемоданом на колесиках, она подходит, аккуратно так: Вы из России? а куда летите?
— в Шеремьево,- говорят,- а потом в Мурманск.
— а я в Крым, посмотрите, мне ничего не надо отмечать?
— надо, вон у той стойки по квар-коду отметить посадочный.
— ой, я не справлюсь(печально так).
— пойдемте, я с вами схожу,- донька предложила.
но женщина достала паспорт, билет, отдала мобильник, попросила сходить без нее.
Донька: ей, на минуточку, 81 год! сделала все, она сказала, что летит(одна) из Германии, 6 мес жила у дочери ,« дочь, зять, внучка — просто замечательные, но...не могу я там, и дом большой, и проводить не могут, работают, а я жила в центре Киева, и в 12м продала квартиру, переехала в Крым. как же я счастлива, что успела ДО!»
по видео позвонила ей тут же внучка, плачет: Бабуленька, как ты там, одна?
а она ей: Столько людей замечательных вокруг, вот сяду на Крым и долечу.
и тут пробегавший мимо парень, услышав это Крым, подпрыгнул: Ваш терминал дальше, далеко! я здешний, турчанин, я в Москве учился, стойте здесь, я в Службу помощи, я быстро!
вернулся с коляской, усадил её и покатил на посадку.
( Read more...Collapse )в октябре ребята полетели в Стамбул на 10 дней дикарями. а я переехала к Нюшкам.
выросли девоньки, да. интуитивно свела общение к минимуму: утром на завтраке, на обеде после школы, и ввели обычай за вечерним чаем оценивать день, отмечая моменты счастья, которое всего лишь миг.
знаю, что каждые 7 лет меняется цикл жизни, знаю про Знаки, указывающие на эти изменения.
7 лет тому репетиторствовала у Сашки, и вот, помнится, ночевала она у меня три дня. Аравийский п-ов, возникновение ислама(история), влияние течений на климат(география), приведение дробей к общему знаменателю, роман Дубровский.
вечером с Алисой проговариваем уроки(Ира сама-сама), Аравийский п-ов, ислам, течения, общий знаменатель! я включаю дурочку, которой надо все разжевать. и с Сашкой включала. наилучший метод!
моему удивлению нет предела, ей-Богу. и семерка очередная.
и наивысшая похвала алисино «Мамочка, прости, я совсем не скучала без тебя».
С упорством колорадского жука
И с грацией беременной улитки
Степан Кузьмич, подвыпивший слегка,
Осуществлял напрасные попытки
Фаину Львовну в гости пригласить.
Та отбивалась (сумкой и словами):
«Степан Кузьмич, что общего меж нами?
Добром прошу – умерьте вашу прыть!
Не для того кончала я филфак,
Чтоб вы меня мусолили руками!
Вы даже не знакомы с Мураками*!
И в пятнах от томата ваш пиджак…»
Степан Кузьмич, обидевшись, икнул:
«Нас тоже не из лыка…ик!... пошили!
Пинжак на днях буквально простирнул,
А с му...аками сроду не дружили!
Напрасно вы не хочете иттить –
Покушаем салатик с крабьей палкой**…
Могу бутыль шампусика купить –
Такой роскошной даме разве жалко?..»
«Степан Кузьмич, оставьте сей же час
Хватать меня рукой за область таза!
Мечтала я… но только не о вас!..
Да вы в музеях не были ни разу!..»
«Вот всё бы вам, Фаиночка, пенять!..
Я дико извиняюсь – в ваши годы
Не по музеям надобно скакать,
А хлопотать об продолженьи рода!»
«О, Господи! Да вы ещё шутник!
Оставьте ваши пошлые замашки -
Идите, размножайтесь с Чебурашкой,
Любитель заложить за воротник!..»
…Так вспоминали дедушка Степан
С его супругой, бабушкой Фаиной,
Как начинался бурный их роман
…дцать лет назад на улице Неглинной…
А трое внуков, не желая спать,
В шесть рук держали деда за рубашку
И в сотый раз просили рассказать
Про бабушку, музей и Чебурашку.
Все равно не спится, дай-ка, думаю, поздравлю себя с ДР:-) И тебя, Мурманск, со столетием, и тебя, Первый искусственный спутник Земли, взлетевший 59 лет назад, и всех хороших людей с осенним вторником.
Лена Салео
Когда наш мир восходит на крови,
Людские распри множатся без меры,
Нам будет трудно выжить без Любви,
Убив Надежду и утратив Веру.
Когда бессилен беспристрастный ум
В своей попытке Вечное измерить,
Есть выход в лабиринте тяжких дум:
Лишь Сердце нас с тобой научит верить.
Когда болезнь застигнет на бегу,
И смерть рядится в белые одежды,
Она придет и скажет: «Помогу,
А ты запомни – я зовусь Надеждой…»
И перед сном целуя малыша,
Я горлицей склонюсь над изголовьем.
Шепну ему чуть слышно, чуть дыша:
«Дай тебе Боже встретиться с Любовью…»
Пока не вострубил последний глас,
И не закрылись в будущее двери -
Да не погаснет Искра Божья в нас!
Мы любим… Мы надеемся… Мы верим…
Мы как- то обсуждали с тобой, что живём одинаково, кто в жаре, кто в морозах, только досуг наполняем сообразно наклонностям и симпатиям)) ну, и реакции на игры верхов разнятся.
Но как здорово встретить и узнать родственную душу
ann_duglas великолепная пишет:
Где-то на глобальном уровне все выглядит так.
Человеку на самом деле вечные полтора года, самый тот возраст, когда ноги уже быстрые, руки уже сильные, а мозги еще не отросли. Он сидит на ковре, кидается игрушками, отрывает крылышки у мух, что-то мычит, не любит полезную кашу и презирает горшок.
- Да что же это такое, - с тоской вопрошает мама История. - Когда ты уже расти начнешь? Что ж за ребенок мне достался, за какие такие грехи? Я тебе сколько раз показывала, куда в туалет ходить, почему опять на всей планете насрано? Убирать кто будет, мама? Или бабушку ждешь? Так она только потопом... Выплюнь каку немедленно! А я сказала - выплюнь этот фастфуд! И прекрати своими нефтяными бурами в океанское дно тыкать, не то по жопе получишь. Давай уже, вставай на ноги, мне надоело тебя на помочах религий водить. Только и твержу как заведенная, век за веком: "Не воруй, не убивай, не завидуй, не прелюбо... не таскай домой всякую гадость, мой руки перед едой", и все равно в одно ухо влетает, в другое вылетает.
МОЛИТВА О ДУШЕВНОМ ПОКОЕ
В тот поздний час, когда все кошки серы,
И в лужах дрябло плещут фонари,
Исполнившись раскаянья и веры,
Мой персонаж со страстью говорит:
"Хранитель, дай смиренья и любви
Тому, кому я нынче плюнул в рожу.
Дай твердости и в вере помоги
тому, чье я доверье уничтожил.
Кого я предал - пусть спокойно спят,
Пусть сны их будут тихи и безгрешны.
И дай им сил не злиться на меня
И зрелости простить меня, конечно.
А этому, кого за разговором
Я мимоходом вывалял в дерьме,
пошли удачи, радости, опоры,
И пусть скорей забудет обо мне.
Пошли еще терпения тому,
С кем я никак в долгах не рассчитаюсь.
И дай великодушия ему -
Я вновь к нему сегодня собираюсь.
А этой, что намедни прогнала,
Пошли беду. И сделай так, чтоб тайно
Я спас ее. И пусть о том она
Узнает позже. От других. Случайно.
А мне дай разума, душевного покоя,
И мужества, и мудрость не забудь.
Благодарю. Твоя да будет воля.
А если что забыл - не обессудь".
За окнами Москва тихонько тает.
Очистив душу от чужих обид,
Мой персонаж спокойно засыпает
Под деловитый цокот двух копыт
О вы, которые хотите
Преобразить, испортить нас
И онемечить Русь! Внемлите
Простосердечный мой возглас!
Кто б ни был ты, одноплеменник
И брат мой: жалкий ли старик,
Ее торжественный изменник,
Ее надменный клеветник;
Иль ты, сладкоречивый книжник,
Оракул юношей-невежд,
Ты, легкомысленный сподвижник
Беспутных мыслей и надежд;
И ты, невинный и любезный,
Поклонник темных книг и слов,
Восприниматель достослезный
Чужих суждений и грехов;
Вы, люд заносчивый и дерзкой,
Вы, опрометчивый оплот
Ученья школы богомерзкой,
Вы все - не русской вы народ!
Не любо вам святое дело
И слава нашей старины;
В вас не живет, в вас помертвело
Родное чувство. Вы полны
Не той высокой и прекрасной
Любовью, к родине, не тот
Огонь чистейший, пламень ясный
Вас поднимает; в вас живет
Любовь не к истине и благу;
Народный глас - он божий глас -
Не он рождает в вас отвагу,
Он чужд, он странен, дик для вас.
Вам наши лучшие преданья
Смешно, бессмысленно звучат;
Могучих прадедов деянья
Вам ничего не говорят;
Их презирает гордость ваша.
Святыня древнего Кремля,
Надежда, сила, крепость наша -
Ничто вам! Русская земля
От вас не примет просвещенья,
Вы страшны ей: вы влюблены
В свои предательские мненья
И святотатственные сны!
Хулой и лестию своей
Не вам ее преобразить,
Вы, не умеющие с нею
Ни жить, ни петь, ни говорить!
Умолкнет ваша злость пустая,
Замрет неверный ваш язык: -
Крепка, надежна Русь святая,
И русский бог еще велик!
ДРУЗЬЯ МОИ,
вот такая, с падающим зрением и памятью;
с пятиклассницами двойняхами и старшей внучкой, решившей стать фельдшером и страдающей избыточной идеализацией бабушки( но я, оставаясь честной, сказала: девочка моя, ты никогда не будешь безработной, и у тебя не будет больших денег, а до аскетизма дорасти — тяжкое бремя, не всем по плечу);
достигшая желательного веса и закрепившая его ( срываясь периодически до швыряния зефира в магазинную тележку, клянясь съесть его в несколько приемов, а дома налить воды и стрескать все 200 гр за один присест, не испытывая ни раскаяния, ни сожаления);
удивленная прекрасным загаром после испепеляющей жары на летнем волжском берегу, и ему же, напрочь исчезнувшему с фасада, морда лица давно серо-зелёного оттенка;
усиленно работающая над стабильностью психики в свете отвратительных новостей, заползающих в уши -
— это про меня, встречающей новый год, и благодарной уходящему.
p.s.
всем переболевшим и поправившимся — спасибо,
всем привившимся — хвала и честь,
всем непривившимся — подумайте хорошенько.
Всех люблю и с Новым годом!
Этот пост был опубликован 3 года назад!
АННА ГАЙКАЛОВА
Беспомощно отторгнутые раем,
Борясь, мирясь, измучив Землю-мать,
Живём, сильны не тем, что отторгаем,
А тем, что мы сумели оправдать.
Протоиерей Андрей Ткачев:
"Что пожелал бы я этому обобщённому молодому человеку, человеку будущего?
Желаю ему освоить какое-либо ремесло, чтобы, независимо от должности и образования, его же руки всегда могли дать ему хлеб.
Желаю ему посмотреть хоть немного мир, чтобы перестать ругать свою собственную землю и понять, что со времён грехопадения всюду всё примерно одинаково.
Желаю, по приезде в любой город или село, идти на кладбище с молитвой, потому что жившие раньше нас, скорее всего, были лучше нас. Не хуже — точно.
Желаю научиться терпеть боль физическую и нравственную, но как можно меньше той и другой причинять окружающим.
Ещё — относиться к деньгам как к деньгам, а не как к богу, и уметь делиться заработанным.
Ещё — меньше грешить, чтоб с ума не сойти.
Ещё — искать счастья в семье. Если там его нет, то нигде нет. Притом, что и монастырь семья, а если не семья, то это и не монастырь.
Ещё — много читать, но знать, что самая великая книга — Евангелие.
Ну и последнее: знать, что грех будет завоёвывать всё больше и больше места в сердцах людей и в их сознании. Облегчённо-прохладительного христианства не будет. Будет труд и исповедничество. И значит, главные из ожидаемых качеств — это трудолюбие и верность."
Мария Фроловская
Крестики-нолики, клеточки дорожек.
Белые сугробы, круглая земля.
Серые домики смотрят из окошек.
Крестик перекрёстка.
Нолик - это я.
Я ведь тоже круглая и совсем пустая -
жёлтая баранка с дырочкой внутри.
В низкую рябину приземлилась стая -
семечки и крошки,
снегири.
Вроде распогодилось. Вроде отвертелись.
Ни метель не съела, ни мороз не сгрыз.
Фонари проснулись - расчертили тени
синими полосками
белый лист.
Холодно и глухо в теми поднебесной.
Мало кислорода в городской крови.
Но пока ты нолик, но пока не крестик,
пой да улыбайся, весело живи.
летом перевыполнила план по похудению на 2 кила.
еще бы! вначале 68 часов голода, потом еще 37, и завтрак, он же обед, в 3 дня, и вода, вода, вода.
какой он разный, тот голод, однако, здесь он неодолим, здесь он обостряется по вечерам, здесь вода не лезет в рот, короче, три кила снова радостно машут ручонками: мы здесь, мы с тобой!
несколько попыток просидеть на воде хотя бы сутки закончились поражением.
но раз уж эта игра в бирюльки тянется 8 лет, то грех бросать ее.
Сола Монова
Вы говорите, раньше были ночи,
А нынче - постоянно шесть утра,
Вы говорите, раньше были в Сочи
Какими-то другими номера.
А вот теперь скажите мне на милость,
Когда гремел последний ваш аншлаг?
Возможно, ничего не изменилось,
Возможно, это молодость ушла...
.
Вы говорите, раньше были битвы,
А нынче - хулиганство и разбой,
Но в вашей ванной нет опасной бритвы,
И тапочки вы возите с собой,
А вот теперь скажите мне на милость,
Надели бы вы китель и бушлат?
Поверьте, ничего не изменилось,
Поверьте, это молодость ушла...
.
Всё то же море, и всё те же камни,
Все тот же невоспитанный прибой,
И девушки с горячими руками
Всё так же верят в вечную любовь,
И все мосты на Сене и на Темзе
Соединяют те же берега...
.
У молодости к миру нет претензий,
Вы просто превратились в старика!
Этот пост был опубликован 5 лет назад!
вот журнал напомнил, что нашей традиции ездить в Хибины стукнуло 8 лет! да, позавчера опять мотались, опять лезли вверх, где облюбовали плоский огромный валун, приспособив его под стол, и да, пикник.
нынче тепло, +10, снега на горах нет, льда на озере нет, Нюшки вполне себе девИцы-пятиклассницы, и я впервые не влетела наверх, а с остановочками, с начинающейся одышливостью, тьфу, короче.
пошла я выкладывать тот пост, первую поездку нашу.
а уж истинная грусть — от пропавших куда-то имен, что в комментах вполне себе теплые, разговорчивые, отзывчивые.
ладно, это жизнь.
и да, Мурманск наш со 105 годовщиной!
Этот пост был опубликован 7 лет назад!
в который раз поразилась смене природы, вот Карелия, деревья заметно выше, дороги сухие, небо выше.
два дня пути - и в Ярославле вечером с Илей идем нюхать-трогать-восхищаться сиренью.
85 дней, три недели умирала от африканской жары, что куполом накрыла, тосковала по моим +15 и дождям.
вернулись.
родной край встретил невиданным ливнем, +10.
и сетовать стыдно, ей-Богу.
здравствуйте!!
Этот пост был опубликован 5 лет назад!
а она надоела хуже горькой редьки, очки запотевают, трешь эти стекла, трешь...
наши выходы для наматывания шагов стали работой, получается до 6 тысяч, а за эти ежедневные полтора часа с подругой друг друга узнали больше, чем за 35 лет знакомства. да, все на виду, что покупаем, как падаем перед вечерним обжираловом, вес сообщаем опять же, короче, всю рутину буден обсуждаем.
но! иногда всплывают темы...вроде бы и не инициируем, а вот знаю теперь, что подружка моя любит А.Б. Чубайса, очень довольна приватизацией, и вообще он все правильно сделал.
мы из разных ведомств, я из бюджетников, а Л. на ваучеры, получив акции комбината Апатит, к примеру, купила дорогущую квартиру сыну. бюджетники от той затеи, как известно, получили дырку от бублика.
я задумчиво молчу. я не спорю. смысла не вижу.
еще подружка моя закипает, вспоминая доперестроечные времена.
- чем тебе там не угодили? - смеюсь.
- на демонстрации заставляли ходить и на политучебу. ненавижу.
- хм, а мы с любили с детьми ходить на площадь, шарики, флажки! а потом с друзьями накрывали стол, по очереди, на Первомай -ко мне, на ноябрьские-к ним. и никогда потом не было теплее и веселее наших встреч.
еще она - сертифицированный член избирательной комиссии, вот опять сдавала экзамен, к сентябрю готовятся.
- так противно, когда говорят о подделке результатов, - говорит,- убила бы. там столько контроля, ни одному придурку не снилось.
мы шлепаем дальше, изредка выбирая скамеечку, чтоб выкурить сигаретку.
Этот пост был опубликован 5 лет назад!

Comments